20:03 

Fix you (Klaine, St.Berry, St.Hummel, NC-17. Глава 12.

Romanastasia
There's nothing more badass than being yourself (c)


Название: Fix you.
Автор: Romashka.
Рейтинг: NC-17.
Размер: планируется макси.
Пейринг: Klaine, St.Hummel, St.Berry
Жанр: romance, drama, humour, angst.
Статус: в процессе
Дисклеймер: все райано-мерфировское.
Аннотация: Иногда, получив все, о чем он мечтал, человек теряет самое главное – самого себя.
Размещение: с разрешения + шапка обязательна.
Саундтрек: Coldplay – Fix you.
От автора: К каждой главе прилагается несколько саундтреков, цитаты из песен будут мелькать среди абзацев. Не поленитесь включить эти песни, когда будете читать – поверьте, это поможет вам окунуться в атмосферу происходящего.

12 глава. Funeral/Похороны.

Курт аккуратно уложил свои рубашки поверх футболок Блейна, хорошенько спрессовал вещи, надавив на них ладонями, и звякнул молнией. Сумка была собрана. Стрелки часов показывали семь вечера. Курт был одет и причесан, а шаги Блейна с монотонными промежутками нарушали звенящую тишину. Элвис аккуратно сложил лапы и поднял глаза на хозяина, когда тот прошествовал мимо, мимолетом погладив его по голове.
- Ты уверен, что хочешь поехать?
Блейн показался в дверях, на секунду замер, затем кивнул.
- Я никогда не был близок с Паком. Да и особо-то своим в Новых Направлениях тоже… Но я не отпущу тебя одного.
- Нехорошо оставлять Элвиса.
- Кристин сейчас подъедет. Она согласилась посмотреть за ним эти два дня.
Курт вздохнул, устало провел ладонью по осунувшемуся лицу. Все было как-то вкривь и вкось. Стоило ему хоть на короткое мгновение подумать, что все налаживается, как пустые мечты, словно песок, просачивались сквозь пальцы. И его снова бросало в холод, и по ночам мучили кошмары. Одно слово «похороны» вызывало в нем дрожь, и не окажись с ним сегодня ночью Блейна, Курт точно сошел бы с ума. Блейн обнимал его и шепотом пел колыбельные, но Курт так и не уснул, задремав лишь под утро и то, лишь на несколько часов. Работу никто не отменял. Пропускать еще одну репетицию Курт бы не посмел. Но ради похорон Курту пришлось пожертвовать четвергом и пятницей, чтобы съездить в Лайму, выполнив тем самым данное вчера Финну обещание.
- Как ты?
- Я в порядке.
- Тебе не кажется, что ты слишком часто это повторяешь?
- Это привычка.
- Так, ты в порядке?
- Да.
- Курт, уж при наших-то с тобой отношениях…
- Нет никаких отношений!
Вновь воцарившаяся тишина сомкнулась вокруг них. Блейн сунул руки в карманы джинсов. Он явно имел ввиду что-то другое, но Курт был так вымотан, что язык работал быстрее, чем его голова. Слова вырвались сами по себе, без какого-либо его участия.
- Прости. Я просто…
- Я понимаю. Со мной все понятно, но ты. Ты уверен, что хочешь туда ехать? Я не думаю, что это хорошая идея.
Курт не спрашивал, почему. Он и так знал.
- Что поделать. Знаешь, я заметил кое-что интересное. Каждый раз, когда я выступаю с премьерой, или собираюсь, случается что-то нехорошее. На первую умер мой отец. На вторую слег Джеймс, еле откачали. На третью не стало Пака… Кто-то тонко намекает на то, что Курту Хаммелу лучше было бы валить со сцены, - покачал он головой, горько ухмыляясь. Блейн потрепал его по плечу.
- Не говори глупостей.
Звонок в дверь заставил их вздрогнуть.
- Пора, - кивнул Блейн. И, подхватив сумку, направился к выходу. Кристин, что стояла на пороге, нацепила Элвиса на поводок и, пожелав ребятам удачного приземления, усадила пса в свой автомобиль. Вечерний Нью-Йорк оживал ближе к полуночи. Даже отсюда были слышны автомобильные сигналы с главной дороги, шум толпы. Огни с каждой секундой становились ярче, пока на город плавно опускалась ночь. Курт обвел взглядом свой район, стоя на верхних ступеньках лестницы. Блейн кинул на него тревожный взгляд, и Курту поспешил вслед за Андерсоном, все еще ощущая тяжесть на сердце. Вскоре подъехало такси, мигая своей желтой шашечкой, и они помчались в аэропорт по влажным от дождя дорогам. Город казался кристально-чистым и новым. Легкие наполнялись непривычным для Нью-Йорка свежим воздухом, от Центрального Парка по округе разносился запах листвы. Проносились за окном цветные машины и размытые вывески. То и дело мелькали зонтики, укрывающие толпу от влаги. Почти всю дорогу до аэропорта Курт дремал на плече Блейна, который вскоре аккуратно его растолкал. Спать больше не хотелось, но ощущение тумана, наполнившего голову, никуда не исчезло и оставалось с Куртом всю дорогу до Лаймы. В самолете был приглушен свет, и рокот турбин убаюкивал. За иллюминатором простиралась ночь, но Курт отчего-то все равно не мог отвести глаз от этой непроницаемой темноты. Рядом тихо посапывал Блейн, уткнувшись лбом в его плечо и завернувшись в одеяло.А ему все не спалось. Тысячи мыслей крутились в голове. Смазанных и неясных, но таких неприятных, что Курт то и дело хмурился. Он ненавидел похороны. Хотя, конечно, кто ими наслаждался? Эти мрачные процессии и унылые лица. Острое чувство неотвратимости и одиночества, когда тебя покидает частичка твоей души. Незаметное, но странное чувство. Курт прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Он все еще помнил похороны своей мамы. Не так хорошо, как раньше, но некоторые мелочи так ярко врезались в память, что забыть их не представлялось возможным. Перстень отца, его холодная рука. Красивое лицо матери. Гроб, украшенный лилиями – ее любимыми цветами. Следы от ботинок на сухой земле, едва заметные. И слезы. Много-много слез, только после, когда они с отцом уже вернулись домой. Блейн что-то пробурчал во сне и накрыл ладонь Курта своей рукой. Курт разлепил с трудом сонные глаза. Хотелось спать, но сон не шел, вот странность. Он так и пребывал в полудреме до самого дома Андерсонов. Блейн помедлил у двери, роясь по карманам в поисках ключа, и Курт, уже с трудом стоя на ногах, широко зевнул.
- Я думал, у тебя кто-то будет.
- Я два дня пытался дозвониться хоть до кого-нибудь, но родители так и не ответили. Так что, будем одни опять, - равнодушно бросил Блейн. В этот момент дверь распахнулась, и к парням вышел сонный взъерошенный Купер с помятым лицом и в одних трусах. Курт и Блейн замерли с одинаково изумленными лицами. Курт как-то отстраненно вспомнил, что на часах еще только половина четвертого ночи. Старший брат Блейна с трудом разлепил глаза и перевел их с одного парня на другого.
- Ну у вас и рожи. Как с похмелья, - прокомментировал он. Курт нашел в себе силы закатить глаза.
- Себя в зеркало видел? – парировал Блейн, который, нахмурившись, заглянул Куперу за плечо. – Ты что здесь делаешь?
- Я здесь живу, - ответил тот, потом добавил. – Не всегда, но систематически, и это тоже считается. А вот что здесь делаете вы, мне непонятно. Если вы не принесли мне пиццы, то я предпочту сделать вид, что вы мне снитесь, и вернуться в постель.
- Ха-ха. Просто верх остроумия. Дай пройти, Курту нужно отдохнуть.
Блейн уверенно оттолкнул Купера в сторону, и Курт протиснулся между Андерсонами, проклиная все на свете.
- Ты сказал, мы будем одни, - сердито прошептал он Блейну на ухо, когда тот поравнялся с ним.
- Я сказал, что не дозвонился до родителей. Позвонить Куперу я как-то не догадался, - виновато зашептал Блейн в ответ.
- А не мешало бы. Совсем про брата забыл, коротышка! - послышалось за их спинами. Купер протер глаза кулаком, прислонился к стене и метнул в парочку недовольный взгляд.
- Вали обратно спать, Куп, - посоветовал ему Блейн уже со второго этажа. Курт, не дожидаясь приглашения, завернул в гостевую комнату и громко хлопнул дверью. Блейн вздохнул и чуть свесился с перил, чтобы лучше видеть брата. Он, конечно, не был доволен тем, что Купер не догадался предупредить о приезде, но с каких пор Купер вообще о чем-либо предупреждал?
- Я приду к тебе, как только уложу его спать, окей? – прошептал Блейн.
Купер, не задавая вопросов, кивнул. Он бы не отказался поспать еще, но какая-то часть его мозга уже окончательно проснулась и теперь жаждала узнать ответы на крутившиеся в голове вопросы.
- Прости за него, - произнес Блейн, оказавшись в комнате Курта. Тот уложил свои немногочисленные вещи в ящик и покачал головой.
- Не волнуйся. Я выскажу ему все, как только немного высплюсь.
Блейн неуверенно потоптался на месте.
- Мне остаться и сегодня с тобой?
- Я выпью снотворного, так что, надеюсь, кошмары мучить меня не будут. Только умоюсь сначала, - довольно вежливо отказался Курт.
- А ужин?
Курт мотнул головой.
- Курт, ну хотя бы салата? Здоровое питание, помнишь?
- Ладно. При условии, что ты позволишь мне поесть в комнате.
- Делай, что хочешь, - улыбнулся Блейн. – Куперу и мне абсолютно пофиг, а родители перед возвращением всегда звонят.
- Хорошо. Спасибо.
Он чмокнул Блейна в щеку и скрылся в ванной, откуда через мгновение донесся шум воды. Пока Курт приводил себя в относительное чувство, Блейн успел сходить на кухню и принести ему обещанного салата, а еще горячего травяного чаю, чтобы Курту лучше спалось. Курт потратил на душ минимум времени, выйдя из ванной комнаты уже одетым в светло-серую шелковую пижаму.



Под пристальным контролем Блейна он уничтожил еду, и только после этого успокоенный Блейн позволил себе оставить комнату, напоследок одарив Курта поцелуем в лоб. После он с чувством выполненного долга прикрыл дверь и скрылся за другой – той, что отделяла коридор от комнаты Купера. Брат, уже успевший для приличия нацепить на себя джинсы, валялся на кровати, раскинув ноги и руки в стороны и мирно посапывая. Блейн упер руки в бока.

God knows you're lonely souls/Бог знает, что вы одинокие души

- Я знаю, что ты не спишь, - наудачу произнес он.
- Сплю, - сонно возразил Купер, с трудом разлепил глаза и перевернулся на спину. Блейн нахально отодвинул его ногу в сторону и сел на освободившееся место.
- Как Калифорния?
- Ты хотел сказать, Флорида? – промямлил Купер, зевая. Блейн нахмурил лоб. Он был уверен, что изначально это была, все же, Калифорния. – Не напрягайся так, а то кудри распрямятся от усилий.
Блейн шлепнул его по коленке, Купер тихо рассмеялся в ответ, затем вдруг посерьезнел.
- Рассказывай, - потребовал он, сверкнув глазами. Блейн вздохнул, нервно прихватил зубами внутреннюю часть щеки, не зная, с чего начать. Ему о стольких вещах хотелось поведать, но в голове стоял шум от сна ухватками, нервной дороги и понимания, что сегодняшний день будет богат на эмоции, от которых он не имел возможности отгородить Курта.

I believe there's a time and a place/Я верю, что есть время и место
To let your mind drift and get out Когда лучше позволить разуму дрейфовать
Of this place/И выбраться отсюда


- Он признался в том, что болен, - неуверенно произнес Блейн, решив, что, пожалуй, это самое главное. И не ошибся. Глаза Купера заблестели, и мужчина в мгновение ока проснулся, резко приняв вертикальное положение и вцепившись ему в руку.
- Серьезно?! Приятель, но это же круто! Если, конечно, тебе не пришлось привязывать его ко стулу и выбивать признание силой… - весело ухмыльнулся Купер. Блейн шутки не оценил. Он все еще смотрел будто бы сквозь брата, сосредоточившись на собственных раздумьях. Купер щелкнул пальцами перед его лицом.
- Это то, чего ты хотел с самого начала, разве нет?
- Хотел… - отозвался неуверенно Блейн. Купер развел руки в стороны.

There's no secret to living/В жизни нет никакой тайны
Just keep on walking/Просто продолжай двигаться


- И? - с вызовом поинтересовался он, явно не одобряя отсутствие у Блейна какой-либо положительной реакции на столь замечательное событие. Блейн опустил взгляд на свои сцепленные ладони, лениво покачал ногой, не торопясь делиться столь интимными переживаниями.

There's no secret to dying/В смерти нет никакой тайны
Just keep on flying/Просто продолжай парить


Он еще и сам не был до конца уверен в том, чего желал. Ему стоило бы подождать и разобраться с гаммой непонятных чувств, охватывающим его каждый раз, когда он думал о Курте и их непростом прошлом. Но Купер нетерпеливо заерзал на кровати, почти сердито хмурясь.
- Я хочу большего, - произнес, наконец, Блейн так тихо, словно делился страшной тайной. Купер недоверчиво глянул на него.
- В смысле?
- Я хочу быть с ним, - пояснил Блейн уже чуть более уверенно. Реакция Купера не заставила себя ждать. Брат встрепенулся, едва не схватился за голову и тихо простонал.
- Плохая идея, Блейн. Пло-ха-я. Ты хотел ему помочь? Ты помог. Самое время оставить все это. Твоя героическая миссия завершена.
- Что это еще значит? – нахмурился Блейн, готовый защищаться от неоправданных нападок. Купер поднялся с кровати и почти комично замахал руками. Вполне в его стиле.
- У вас все полетело к чертовой матери в первый раз, зачем наступать на те же грабли? Вы просто испортите друг другу жизнь. Опять.
- Почему это?
- Потому что вы два клинических идиота, присутствие которых рядом друг с другом рано или поздно создает угрозу жизни на нашей планете! – разошелся Купер.
- Куп, я не могу просто оставить его. Ты бы видел его. Сломленный, потерянный, обросший своими язвительными колкими фразами, не упускающий случая задеть тебя. Он запутался. Он не смог преодолеть случившееся, и в этом моя вина. И только я могу ему помочь. Я знаю.
- Хренов Ангел-А в штанах, - огрызнулся Купер. – Говорю тебе, забудь об этом.
- Поздно, - пожал плечами Блейн. – Курт уже знает о том, что я хочу восстановить наши отношения. Мне остается лишь надеяться, что он скажет «да».
В его словах было столько неподдельной уверенности, что Купер непроизвольно дернулся, и глаза его с ужасом распахнулись. Он одним шагом сократил расстояние, разделявшее его с братом, и вцепился в плечи Блейна пальцами. 
- Ты что, сказал ему? Сказал о том, что это ты…?
- Что? Нет, - Блейн вздрогнул и расцепил пальцы Купера. – Нет, но я…
- Ну, слава богу, что твоей единственной извилины в голове хватило на то, чтобы промолчать.
-… но я собираюсь, - закончил Блейн, как ни в чем ни бывало. Купер прекратил маячить по комнате, плюхнулся обратно на кровать и устало закатил глаза.
- Блейн, - почти с мольбой произнес он.
- Даже не пытайся меня отговорить.
- Как будто у меня есть хоть один шанс это сделать, ты, упрямая задница, - пробурчал Купер. – Я понимаю, что, может, твои чувства вернулись, и все такое, но я не хочу, чтобы ты или Курт снова страдали. И я больше не хочу слушать все это нытье, которым ты меня кормил столько лет, - добавил он.
- Не придется. Все будет хорошо, - улыбнулся Блейн, хотя и сам в это толком не верил. И Купер об этом прекрасно знал. Воспоминания все еще казались свежими. Блейн шатался по квартире, словно призрак, сразу после их с Куртом расставания. Блейн не выходил неделями из комнаты, не ел, не пил толком, будто решив, что в прошлой жизни был тибетским монахом.

Just keep on flying/Просто продолжай парить

Блейн сто раз на день брал телефон и швырял его обратно, так и не набравшись смелости нажать на вызов. Это были мрачные дни. И Купер уже почти потерял надежду на то, что его младший брат когда-нибудь сможет преодолеть этот сложный период, но тот как-то сам медленно стряхнул с себя оцепенение, сгреб всю свою боль и запер на замок глубоко-глубоко внутри, чтобы начать жить заново. Однако на то Купер и был братом, чтобы знать, насколько хрупка была его защитная оболочка и напускная радость жизни. Где-то все еще хранилась и боль, и груз вины, весом в несколько тонн, которая придавливала Блейна к земле и не давала до конца расправить плечи. Курт. Вот, что мешало ему. Упоминание о Хаммеле заставляло глаза Блейна темнеть от воспоминаний, от которых Купер хотел бы его избавить. Но они не виделись с Блейном полтора месяца. И Купер все еще мыслил прошлым днем. А Блейн, тем временем, менялся. И теперь в нем жила робкая надежда, которую Куперу пришлось волей-неволей ценить.
- Ты не виноват, - глухо произнес он заученным тоном, словно заклинание. Блейн не поверит, никогда не верил. Но Куперу хотелось думать, что однажды Блейн к этим словам хотя бы просто прислушается. Блейн вздрогнул, прекрасно понимая, о чем идет речь, но сказать ничего не успел. – Ладно.
- Ладно? – отозвался эхом Блейн.
- Ладно, - повторил Купер. – Это твоя жизнь, тебе решать, как ее портить. Хочется тебе быть с Куртом, будь. Благословляю тебя, и все такое. Но только… пожалуйста. Пожалуйста, береги себя, хорошо?
Блейн не ответил. Он не мог дать такого обещания. Все было слишком зыбко и непостоянно, чтобы быть уверенным в будущем. Но он кивнул. Кивнул, чтобы Куперу стало чуточку легче. И в его глазах заблестели слезы.
- Эй, не реветь, - предупредительно покачал указательным пальцем Купер, - а то заставлю тебя принять отрезвляющий душ.
- Не надо, - испуганно пробормотал Блейн. С отрезвляющими душами Купера он был знаком не понаслышке с самого детства. Таким крайне негуманным способом любимый братик пытался вырастить из него настоящего мужчину. Стоило Блейну раскиснуть, как Купер, хохоча, тащил его под струи ледяной воды. Правда, надо отдать Куперу должное, сам он не боялся промокнуть до нитки, так что, душ отрезвлял их обоих.
- Я хочу спать. Встретимся за завтраком? – Блейн лениво взъерошил волосы и уже собрался подняться на ноги, но Купер в последний миг стиснул его в крепких объятиях, а потом, не сказав ни слова, выпроводил из пальни, захлопнув перед его носом дверь. Блейн готов был поклясться, что видел, как тот тер слезящиеся глаза.

___________________________________________________



Утро встретило их туманом и мелким дождем. Позавтракав в полном молчании, Курт и Блейн пообещали встретиться с Купером вечером. Покинув дом и ежась в плащи, они поехали в здание местной еврейской общины. Курт чувствовал себя крайне неуютно, оказавшись там. Не столько из-за того, что сам не относился к этой вере, сколько из-за просто вопроса – что делать? К счастью, в небольшой толпе, собравшейся отправить Ноа в последний путь, легко отыскался Финн. Увидев брата, тот быстрым шагом подошел к новоприбывшим. Выглядел Финн плачевно. Облаченный в строгий костюм, он все время шмыгал носом и вздыхал. Курт не вытерпел и крепко обнял парня, похлопав его по спине.
- Ты как?
- Нормально. Вы приехали вовремя. Сейчас уже начнется.
- Погоди, - остановил его Курт, не дав вернуться к хористам и тем, кого Курт видел впервые.- Может, объяснишь, что нужно делать?
- Сам не знаю. Пытался узнать у Рейчел, а та только отмахнулась. Сказала, раввин сам объяснит, а нам нужно просто сидеть тихо, не лезть к родственникам с соболезнованиями и думать о Паке. Пошли.

Mama take this badge from me/Мама, забери мои нашивки и шевроны
I can't use it anymore/Мне они больше не нужны


Переглянувшись с Блейном, Курт поспешил за братом. После неловких объятий он смог как следует оглядеть присутствующих. Почти весь хор был в сборе. Помимо старых друзей Курт увидел мистера Шустера и Шелби. Последняя держала за руку светловолосую девочку лет десяти, в которой легко было узнать Бет. Дочка Пакермана куда больше походила на биологическую мать. Тот же аккуратный носик и золотистые локоны, прямая осанка и чуть нахмуренные бровки. Но взгляд ее даже сейчас, когда она была расстроена и, кажется, долго плакала, все равно блестел задорно и насмешливо, совсем как у Ноа.

It's getting dark too dark to see/Становится темнее, и я уже ничего не вижу
Feels like I'm knockin' on heaven's door/Похоже, я стучусь в небесные врата


Куинн тоже была здесь. Одетая в скромный белый сарафан, она сутулилась и смотрела в никуда. Курт подумал, что смерть Ноа принесла ей боли куда больше, чем всем остальным хористам. Здесь была и Сантана, непривычно ранимая и растерянная. Среди знакомых мелькала периодически Рейчел. Парни держались лучше, но и они были в смятении и, казалось, не знали, что теперь делать. Только вчера Пакерман был жив, собирал всех на вечеринки и щедро разбавлял скучную взрослую повседневность не только алкоголем и смехом, но и своей почти детской любовью к жизни. И сейчас без него стало вдруг пусто. Хотелось бы Курту сказать им, что пока еще эта тоска была слабой, едва различимой. Когда грань между жизнью и смертью тонка, сложно осознать, что тебя кто-то покинул. Он знал, что пройдет неделя или месяц, и боль станет острее, а потом, со временем, стихнет, но полностью не исчезнет никогда.

That cold black cloud is comin' down/Это грозовое облако надвигается на меня
Feels like I'm knockin' on heaven's door/ Похоже, я стучусь в небесные врата


Когда прибыли последние гости, толпа переместилась в траурный зал, где на небольшом возвышении стоял простой деревянный гроб. Что знал Курт о евреях, так это об их практичной скромности. Не было ни цветов, ни полосок ткани, только умерший и желающие почтить его память родственники и друзья. Когда они с Блейном прошли мимо, стремясь занять свободные места, Курт мельком глянул на гроб, и его пробрало холодной дрожью. На лицо он смотреть не решился. И одной картины безжизненного тела хватило, чтобы Курт изо всех сил вцепился пальцами в руку Блейна.
- Почему он в футболке, заляпанной кровью? – с ужасом прошептал Хаммел, когда они подошли к скамьям.
- Традиция такая, - послышался тихий голос Рейчел, которая заняла место рядом. Сегодня она была без Джесси. Сент-Джеймсу не было места на этой церемонии, и Рейчел это прекрасно понимала, остановившись в доме Финна и Софи. – Обычно мужчин хоронят в талите. Но если покойный погиб в результате несчастного случая и его одежда пропитана кровью, его положено хоронить в этой же одежде. Потому что кровь священна так же, как и сама жизнь.
- Но это так… угнетает, - прошептал в ответ Курт, посмотрев на побледневшего Финна. Рейчел в знак поддержки погладила старого друга по руке.
- Это не так, - пожала она плечами. – Просто тем, кто не чтит эту веру, сложно понять.
Это было похоже на камень, брошенный в чужой огород, но Курт решительно промолчал. Уж он-то был последним, кому хотелось бы начинать споры о вере. Вскоре все гости собрались в траурном зале и начались чтения молитв. Курт слушал незнакомые слова вполуха. Он пребывал в странном состоянии отстраненности. Голос отца Пакермана убаюкивал его с каждой секундой все сильнее, а Курт, который сидел достаточно близко к гробу, не мог оторвать глаз от лица Пакермана. Косметические средства, похоже, не были у евреев в ходу. Кожа Ноа была белая как полотно с запавшими глазами и тенями под ними. Губы были сжаты, но при всем при этом на лице Пакермана явно читалось облегчение или даже смирение. Как будто он был рад, что, наконец, закончилась его сумасшедшая никчемная жизнь. Погрузившись в собственные мысли, Курт, не моргая, все смотрел и смотрел на лицо старого друга, почти неузнаваемое и, в то же время, знакомое до мелочей. Роговица уже пересохла, и хотелось моргнуть, но Курт не смог. Все плыло и странно кружилось, и Курт вдруг показалось, что рядом не было никого. Он стоял посреди пустого зала. Высокие стены были окрашены в небесно-голубой, полы покрыты пылью, словно здесь давно никто не бывал. Ни дверей, ни окон. Комната, похожая, на коробку. С потолка свисала мерно качающаяся из стороны в сторону потрескавшаяся люстра. Но внимание Курта было сосредоточено на стоящем у дальней стены гробу. Он несмело сделал несколько шагов вперед, оставляя после себя следы. Звук ударяющихся о пол каблуков отдавался эхом от тонких стен. Дыхание Курта сорвалось, сердце стучало, как бешеное. Ему пришлось собрать всю храбрость в кулак, чтобы дойди до места, где стоял гроб. Рука Курта легла на отполированное дерево, гладкое и холодное. Он опустил глаза, ожидая увидеть Пака, но увидел совсем другого человека. У Курта вырвался судорожный вздох, но сделать он ничего не успел. Он очнулся от наваждения, когда Блейн потряс его за плечо.
- Что? Что? – Курт взволнованно поднял глаза.
- Пора, - тихо произнес Блейн. Курт заметил, что гости начали подниматься с мест.
- Уже?
- Уже? – отозвался Блейн удивленно. – Сорок минут уже прошло. Что с тобой? 
- Н-ничего, - качнул головой Курт, поспешно следуя за Блейном.
Дорогу до кладбища и само захоронение Курт помнил смутно. Все еще находящийся под впечатлением от своего сна наяву, он ни на шаг не отходил от Блейна, словно боясь чего-то, и то и дело оглядывался по сторонам. Шумели клены и платаны, уже зеленеющие и блестящие от дождя. Воздух был насквозь пропитан свежестью и запахом сырой земли. Но было что-то еще, едва уловимое и заставляющее Курта нервничать. Дежавю.
- Курт.
Курт вздрогнул, но со всем вниманием, на которое был сейчас способен, повернулся к брату.
- Хор сейчас едет ко мне. Мы решили немного, ну знаешь, выпить и поговорить. Ты с нами? Блейн?
- Я поеду, если Курт хочет, - с готовностью отозвался Андерсон.
- Поедем, - ответил Курт.
На том и решили. Еще некоторое время ушло на то, чтобы высказать свои соболезнования родственникам Пакермана, и лишь затем хор, загрузившись в шесть или семь машин, рванул к центру города. Дорога заняла минут сорок. Ставить все машины около дома Финна было некуда, пришлось оставить их на подземной парковке местного гипермаркета, а до особняка Хадсонов идти пешком. К счастью, дом Финна находился не так далеко, и девушки даже не успели устать от своих высоченных каблуков. Софи встречала гостей с теплой улыбкой и накрытым столом, за которым умудрились поместиться все. Пахло кофе и булочками, и Курт, к которому с одной стороны прижался Блейн, а с другой – брат, ощутил, наконец, умиротворение. И, тем не менее, он с трудом прислушивался к разговору. В голове крутились обрывки каких-то мыслей, важных и не очень, и он очнулся лишь тогда, когда послышался звучный голос Сантаны. Девушка плакала. Размазавшаяся тушь ее, кажется, ничуть не смущала. Он прикусила щедро накрашенную красной помадой нижнюю губу, и медленно выдохнула.
- Если бы не он, я бы до сих пор вертела задом вокруг шеста в том дешевом клубе. Я помню, мы столкнулись с ним как-то весной, случайно. Я даже не знала, что он вернулся в город. Он зашел в этот клуб, кажется, там работал барменом его знакомый. И увидел меня. Я думала, он начнет совать деньги, ну, как обычно, а он на меня даже внимания не обратил. Я потом собиралась домой в гримерке, а он ворвался, встряхнул меня за плечи и сказал «Идиотка ты, Сан, идиотка. У тебя сиськи какие, зад охренительный. И лицо красивое, очень. Мужики дар речи теряют, когда видят тебя на улице, а ты за двадцатку готова с лифчиком расстаться». Он еще что-то говорил, да только я не слушала, - она сделала короткую паузу, чтобы глубоко вздохнуть. – Потом он на несколько дней пропал, и я уже решила, что он пьяным ко мне завалился, а сейчас в каком-нибудь темном закоулке в себя приходит. Но он вернулся. И притащил мне кучу телефонов разных рекламных агентств. Я его обсмеяла, выгнала. А потом решила рискнуть, но оказалось, все эти агентства требовали портфолио. И я уже была готова отказаться от этой идеи, ну откуда у меня деньги на такую дорогую вещь? И тут снова Пакерман помог. Притащил мне какого-то хилого паренька, а тот такие мне фотографии сделал, что сам Vogue позавидует. Его, кстати, тоже потом в агентство приняли... Меня взяли поначалу на полставки. А через три месяца я уже ехала в Нью-Йорк, заключать свой первый в жизни контракт. А теперь я сижу и думаю, что за все это время я так и не удосужилась сказать Пакерману обычное «спасибо», потому что я эгоистичная сука, и поблагодарить кого-то для меня все равно что прыгнуть с парашютом, заранее зная, что он не раскроется.
Воцарившаяся тишина была ответом ее монологу. Куинн, поджав губы, упрямо прижимала ладони к ушам Бет, чтобы та, не дай бог, не услышала ругательств. Бет не сопротивлялась, только тихо хлюпала носом. Похоже, она и без того поняла, о ком шла речь. Финн вытер глаза. Рейчел хотела было что-то сказать, но Сантана вдруг продолжила.
- Знаете, была у него такая привычка дурацкая. Он любил говорить каждому «ты лучше этого, ты можешь круче», а сам продолжал зависать с наркоманами и напиваться до беспамятства, махая рукой на все попытки приучить его к нормальной жизни. Самый большой идиот, которого я только знала в своей жизни, - с плохо скрываемой нежностью произнесла она. Софи за ее спиной обвела притихших друзей печальным взглядом и решила отвлечь их от не самой веселой темы.
- Переберемся в гостиную? – предложила она. Остальные согласились, и большая компания оккупировала комнату. Кто-то рассеялся на диване, кто занял кресла. Майк ходил по коридору, разговаривая по телефону, Брит, прижав ухо к животу Софи, что-то болтала на непонятном языке. Куинн с Бет стояли у окна, достаточно далеко ото всех, и Курт, оставив Блейна с Рейчел, направился к ней.
- Привет, - тихо поздоровался он. Девушка обернулась, сверкнув своими зелеными глазами. Бет вопросительно посмотрела на незнакомого мужчину. С Куртом ей еще встречаться ни разу не доводилось.
- Привет, Курт, - кивнула Куинн и улыбнулась дочери. – Поздоровайся с Куртом.
- Привет. Вы тоже друг папы?
- В каком-то смысле, - кивнул Курт, протягивая ладонь. Бет несмело ее пожала.
- Я Бет.
- Я знаю.
- Откуда?
- Я друг твоей мамы тоже.
- Мамы Шелби?
- Нет, Куинн.
- О, - девочка на мгновение задумалась.
- Бет, ты не могла бы оставить нас с Куртом наедине? – поспешила отозваться Куинн. – Можешь пока поболтать с Софи, она обещала тебе показать картины своего отца, помнишь?
- Да. Хорошо. Пока, Курт.
- Пока, - улыбнулся он ей, но светловолосый ангел уже на всех порах мчался к Софи. Куинн внимательно посмотрела на Курта.
- Выглядишь уставшим, - заметила она.
- Ты тоже.
Она не торопилась комментировать замечание, лишь вздохнула.
- Курт, я…
Он ей живо протянул заранее приготовленный кусочек бумаги. Девушка удивленно подняла брови.
- Что это?
- Номер моего телефона. Когда вернешься в Нью-Йорк, позвони. Сходим куда-нибудь. И Бет притаскивай. Она милая, - тепло произнес Курт. Куинн, потеряв дар речи на мгновение, дрожащей рукой взяла бумажку и, аккуратно сложив ее пополам, спрятала в нагрудный карман сарафана.
- Курт…
- Прости, что так набросился в прошлый раз.
- Чего это ты вдруг?
Курт, не спеша, обвел взглядом снующих туда-сюда друзей, едва ли прислушивающихся к их с Куинн разговору.
- Если со мной что случится, или с тобой, я не хочу жалеть о том, что моими последними словами были отвратительные обвинения. И я назвал тебя мерзавкой, так что, на твоем месте, я бы еще и пощечиной себя за это одарил.
- Ты был прав, - неожиданно произнесла Куинн. – Я не должна была этого делать. Пытаться. Но я была в отчаянии, и…
- В следующий раз, когда тебе нужны будут деньги, просто позвони. Нет ничего постыдного в том, чтобы обращаться с такими просьбами к старым друзьям.
- Хорошо, - в ее глаза блеснули слезы. Она не удержалась и сделала шаг вперед, обнимая его. В комнате воцарилась на мгновение тишина, когда друзья заметили этих двоих, как ни в чем не бывало обхвативших друг друга руками. Кое-кто начал радостно переглядываться.
- Спасибо, - шепнула Куинн, когда ребята вернулись к своим делам.
- Значит, она называет его папой? – улыбнулся Курт.
- Всегда называла. Она любила его просто с невероятной силой. А он не пропустил ни одного ее Дня Рождения, представляешь? Он мог не объявляться целый год, а потом заявиться с подарком, - Куинн вздохнула и смахнула слезы с щек. – Шелби она называет мамой. Меня просто по имени, но я понимаю ее. И не сержусь. Я ей как старшая сестра, и нас это устраивает.
- Она хороший ребенок.
- Да. Это точно.
Не зная, что еще сказать, они вернулись к остальным. Посиделки у Финна продлились до самой полуночи. После этого уставшие друзья один за другим стали покидать дом, желая всего хорошего Финну и его жене, и вскоре у Хадсонов остались лишь Курт, Блейн, Рейчел, да Арти. Последний задержался, чтобы напомнить о съемках своего документального фильма.
- А как же Пак? – с трудом выдавил из себя Курт.
- Я знаю, неправильно будет этому радоваться, но я уже успел отснять с ним материал. Не могу дождаться момента, когда вы все его увидите.
- Мы тоже, - признался Финн, обнимая Софи за плечи, затем помог Арти добраться до машины, а сам вернулся ненадолго, чтобы забрать забытые ключи. Курт успел перехватить его у порога, пока Рейчел и Блейн помогали Софи убираться на кухне.
- Я же говорил.
- Что? – не понял Финн. Курт сверкнул глазами.
- Я сейчас, как никогда, жалею о том, что ты выбрал меня крестником своего ребенка. Пак заслужил этого не меньше. Дети всегда оказывали на него хорошее влияние. Кто знает, может, он остался бы в городе ненадолго, чтобы помочь тебе заботиться о Софи, и отнесся бы куда серьезнее к своей жизни, зная, что совсем скоро станет крестным.
На лице Финна появилось какое-то странное выражение.
- Жалеешь?
- Жалею.
- Не стоит. Потому что я предлагал Паку стать крестным. И это он убедил меня обратиться с этой просьбой к тебе.
Финн сердито выхватил руку и направился к машине, в которой его ждал Абрамс. А Курт смотрел ему вслед, держась за край двери, и не уставал думать о том, какими иногда запутанными бывают человеческие жизни.
________________________________________________________________

Утро пятницы началось со скандала. Купер не смог уехать в Лос-Анджелес, потому что его недотепа-друг перепутал числа и, как следствие, купил билеты не на тот день. Разозлившийся Купер, разбалованный дорогой голливудской жизнью, принялся цепляться к Блейну уже за завтраком. Своими идиотскими шутками он достал Блейна так, что тот принялся, в итоге, орать во все горло о том, какой Купер идиот, как он уже всем надоел, и когда же он, наконец, повзрослеет. Купер с не меньшим энтузиазмом орал в ответ что-то куда менее цензурное, время от времени угрожая младшему брату мокрым полотенцем, ремнем или сожженными комиксами. Курт ел блинчики, читая газету. Когда ссора достигла своего пика, часы пробили десять. Курт аккуратно сложил газету и вкрадчивым голосом произнес:
- Купер, я, конечно, понимаю все твое недовольство собственной жизнью. В конце концов, тебе скоро сорок, ты не женат, ты полный бездарь и ведешь себя, как переполненный гормонами подросток, а хотят тебя только пятнадцатилетние девочки, да проститутки. Но это не повод орать так, будто тебе делают трепанацию черепа, хотя, с чего бы вдруг, там, судя по всем твоим поступкам, совершенно пусто. И Блейн, твоими визгами можно лечить аритмию и заикание, но, вот незадача, у меня нет ни того, ни другого. Так что, вы, оба. Немедленно-заткнулись-пока-я-не-начал-швыряться-ножами.
Блейн и Купер, разом замолчавшие, хмуро повернулись к Курту. Тот, как ни в чем ни бывало, хлебнул горячего кофе.
- Такая тишина должна царить в этом доме все время, что я здесь пробуду. Запомнили? Чудесно. Можете ссориться дальше. Только на тот раз разрешаю использовать лишь язык жестов. Если вы его не знаете, то разойдитесь в разные стороны и дайте мне дочитать эту гребаную газету!
Купер, пыхтя от злости, вылетел из кухни. Курт наступил на его самую больную мозоль, но не ощущал ни капли стыда по этому поводу. В конце концов, он еще вчера по приезде обещал отомстить Куперу за то, что тот так не вовремя оказался дома. Блейн, хмурясь, некоторое время топтался на месте. Но долго сердиться на Курта было невозможно, поэтому довольно скоро он плюхнулся обратно на стул и подпер лицо кулаком.
- Это было круто.
- Спасибо, - скромно ответил Курт. В этот момент послышался стук входной двери. Кажется, Купер решил найти себе жертву за пределами родного дома. – Как насчет того, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм?
Блейн задумчиво глянул в потолок.
- У меня есть идея получше. Пошли, - он протянул Курту руку, и тот, не потратив на сомнения ни секунды, вложил в чужую ладонь свою собственную. Блейн привел Курта в свою комнату. Решительно усадив Хаммела на край кровати, он скрылся в кладовой, и некоторое время оттуда доносилось странное кряхтение и почти неприличное сопение. Курт, приподняв изумленно одну бровь, терпеливо ожидал какого-нибудь объяснения. Дождался. Взъерошенный и помятый, Блейн вернулся в комнату, держа в руке гитару.
- Я обещал тебе песню, помнишь? – улыбнулся он светло. Курт тихо рассмеялся и удобнее пристроился на кровати, готовясь к маленькому представлению. Блейн некоторое время настраивал гитару, затем кивнул в ответ на собственные мысли и провел рукой по струнам.
- Что будешь петь? – поинтересовался Курт. Блейн поднял на него свои огромные глаза.



- Знаешь, когда я еще учился в Далтоне и не был знаком с тобой, мы с ребятами готовили одну потрясающе красивую песню. Только очень грустную. И с самого первого дня, когда мы встретились с тобой после разлуки, мне хотелось посвятить ее тебе.
Курт медленно кивнул. Он не был уверен, что готов к «очень грустной» песне, но Блейн пел не так уж и часто, чтобы можно было так просто отказать себе в этом удовольствии. Примостив получше гитару на ногах, Блейн сыграл для разминки пару аккордов, затем на мгновение замер.
- Ты знаешь эту песню, - улыбнулся он легко. И начал петь.

There was a time when we were down and out/Было время, когда мы были беспомощны и безнадежны
There was a place when we were starting over/И было время, когда мы начинали все заново


Сердце Курта глухо забилось в такт музыке. Конечно, он знал эту песню. Каждое слово, каждую интонацию. И странно, но его не накрыло ворохом эмоций, сбивая с ног и путая. Как будто бы прошло время эмоциональных встрясок. Голос Блейн был мягким, почти бархатным. И Курт, едва дыша, вслушивался в лирику, которая так много значила для них обоих. Только Блейн мог петь так, выворачивая свою душу наизнанку, искренне делясь тем, что творилось внутри него.

There was a world when we were standing still/Было место, где мы стояли без колебаний
And for a moment we were separated/И на короткий миг расстались
And then you found her/И затем ты нашел ее
You let the stranger in/И впустил обратно незнакомку


Курт, не в силах молчать, подхватил мотив, и два голоса вскоре слились в один.

What , what kind of fool/Что, ну что за дурак
Tears it apart/Развалил все на части
Leaving me pain and sorrow/Оставил мне боль и горе


Курт обхватил колени руками, качаясь из стороны в сторону. Они иногда не попадали с Блейном в ноты и фальшивили, потому что слишком отвлекались на улыбки. И забывали слова, потому что слишком долго смотрели друг другу в глаза. Курту хотелось протянуть руку и убрать с лица Блейна непослушные кудри, но он продолжал сидеть на месте, словно зачарованный вслушиваясь в волшебную мелодию. Пусть это была грустная песня, но ему было легко сейчас, почти радостно. Они как будто говорили то, о чем так долго не решались сказать. И это было… правильно. Это было нужно. Курт теперь понимал, почему Блейну так хотелось исполнить эту песню. В ней было все. Все, чем они жили все эти годы, находясь порознь, но неизменно задаваясь такими одинаковыми вопросами. Где он сейчас? Что делает? Один ли он? Счастлив ли без меня? Два упрямых идиота, это было про них. Раз за разом портившие друг другу жизнь, но все равно связанные незримой крепкой нитью, которую Курт хотел сделать еще крепче, нерушимой, единой. Он уже думал об этом накануне, когда только-только покинул кладбище. Странные мысли крутились в его голове, и он медленно начинал сомневаться в том, что казалась непоколебимым еще за день до этого. Сейчас его уверенность крепла, когда он смотрел на Блейна. Родного Блейна. Его Блейна, которого ему хотелось лелеять и беречь только для себя одного. Потому что этот невозможный дурак каким-то образом знал, что нужно делать и что нужно говорить. И пусть он совершенно не умел извиняться, и был таким безнадежным романтиком, что впору было заносить в Красную книгу, его присутствие никогда не оставалось незамеченным. Через что бы они ни проходили. Злился ли Курт, кидался бы на шею, прогонял его или соблазнял. Но никогда он не был равнодушным к сидящему напротив молодому мужчине.
Голос Блейна дрожал. Но он не останавливался, и Курт был ему за это бесконечно благодарен. Он облизал пересохшие губы и снова начал петь, когда настало время самых важных слов.

Was there a moment when I cut you down/Кажется, однажды я тебя принижала
Played around/Забавлялась на стороне
What have I done/Что же я наделала?
I only apologize/Я просто хочу попросить прощения


Он и сам не заметил, как мокрыми стали глаза, совсем как у Блейна. Это значило лишь то, что Блейн чувствовал то же самое. Курт мог с уверенностью сказать, это стоило того, чтобы плакать.
Их голоса, взяв последние ноты, вскоре стихли. Аккорды растворились в воздухе. Блейн заморгал, пытаясь избавиться от слез, собравшихся в уголках глаз. Затем смущенно ухмыльнулся.
- Конечно, с Соловьями это звучало лучше. Я давно не пел… - словно оправдываясь, хрипло произнес он. Курт сглотнул комок в горле и слез с кровати, чтобы спустя секунду опуститься перед Блейном на колени и, положив руки ему на бедра, потянуться за поцелуем. Губы Блейна были теплыми, как всегда, и чуть влажными от слез. Чьих именно, Курт не знал. Но тем дороже было это прикосновение. Поцелуй на двоих, слезы на двоих, боль и радость. Это то, чего так хотел Курт, то, о чем мечтал так долго. Многое изменилось за эти два коротких дня. Курт не привык делать поспешные решения, но сейчас ему казалось, что он, наконец-то, ступил на верный путь. Ладонь Блейна скользнула по спине Курта, притягивая его ближе. Пальцы с отчаянием впились в его кожу, но Курт был не против. Его целовали. С ощутимой жаждой и желанием, так, словно в последний раз. Или самый первый. Язык Блейна ласково потерся о чужое нёбо, углубляя поцелуй. Курт, не в силах терпеть эту сладкую пытку, накрыл щеки Блейна ладонями, прижимаясь к твердому телу Андерсона, впитывая его легкую дрожь. А затем аккуратно отстранился, чтобы глотнуть воздуха, которого стало катастрофично не хватать в легких. Раскрасневшийся тяжело дышащий Блейн выглядел сейчас, наверное, так же, как и он сам. Его глаза лихорадочно блестели, и он не мог найти в себе сил разжать пальцы и отпустить руку Курта.
- Курт… - прошептал он. Тот на еще одно короткое мгновение прижался к его губам своими. Затем еще раз. И снова. И лишь после этого, самую малость удовлетворив потребность в ласке, опустился на пол. Блейн смотрел на него сверху вниз… и не мог выдавить из себя ни слова. Только прижал к губам ладонь Хаммела, затем медленно выдохнул. Курт прислушался к своему бешеному стучащему сердцу. Так, как надо. Именно этого ему не хватало больше всего. Он чувствовал себя живым.
- Ты будешь со мной? - спросил тихо Курт. - Официально. Как… как все нормальные пары.
- К-конечно. Конечно! – воскликнул Блейн и притянул к себе Курта, чтобы обхватить его и руками, и ногами, поцеловать в висок и прошептать что-то ласковое. Курт довольно зажмурился, слушая, как бьется сердце Андерсона в грудной клетке. Быстро-быстро.
- Хорошо. Хорошо, - улыбнулся Курт сквозь слезы.
Они долго после этого валялись на кровати, целуясь под мерное жужжание телевизора. Не думая ни о чем, просто касались друг друга пальцами, делились теплом и хихикали, словно какие-нибудь школьники. Им хотелось вдоволь насладиться обычными человеческими радостями, утолить давно мучавшую жажду, хотя бы для начала. Однако Курт понимал, что пройдет немного времени, и им нужно будет поговорить. И он был совсем не против такого расклада. Когда Блейн отстранился и облизал покрасневшие от долгих поцелуев губы, Курт уже был готов. Он прижался щекой к груди Андерсона, тот обхватил его одной рукой. Они немного помолчали, прислушиваясь к бессмысленным диалогам героев какого-то фильма, и Блейн, все-таки спросил:
- Не подумай, что я жалуюсь… Я удивлен. Ты был так категорически против…
- Мы с отбой флиртовали, засыпали вместе и не расставались ни на секунду эти два дня. И ты называешь это «категорически»? - лениво ответил Курт.
- И, тем не менее, стоило мне заикнуться об отношениях, как ты претворялся глухим, - ухмыльнулся Блейн, взъерошив Курту волосы. Тот поморщил носик.
- Я был не готов.
- Почему ты не передумал?
Вот он. Сложнейший вопрос, который Курту когда-либо задавали. Все существо Курта противилось решению разума, но на сей раз у Курта не было выхода. Он должен был быть честным. Он должен был поделиться частичкой себя. А для этого надо было переступить через свои привычки и заткнуть свой внутренний голос.
- Когда мы были на похоронах, - тихо начал Курт, - я как будто бы заснул. Я вдруг увидел себя в комнате, где стоял гроб. Я подошел ближе, думая, что там лежит Пак, но… но увидел почему-то себя. Звучит в духе каких-то сектантов, знаю, - поспешил он добавить. Рука Блейна сжала его плечо.
- И это заставило тебя передумать?
- Что? Нет, - вздохнул Курт. – Как бы… Я часто думаю о смерти. Не в том смысле, что у меня проявляются суицидальные наклонности, нет. Просто… Ну, как любой человек. Только немножечко чаще. Было странно увидеть себя в гробу, но не так чтобы шокирующе. В моем состоянии... Я знаю, медицина медициной, но… Никто не знает, когда все закончится, верно? Я могу умереть совсем не из-за болезни. Меня в один прекрасный день тоже могут случайно пырнуть ножом в темном переулке. Меня может сбить машина, съесть акула, хотя, я больше склоняюсь к тому, что умру от удушья, потому что Джеймсу однажды просто надоест со мной нянчиться. Но дело не в этом. Я был в той комнате. Я видел себя, трагично бледного, в этом костюме, и все дела. Но рядом не было никого. Понимаешь? Ни одного человека. Никто не пришел со мной попрощаться. И я вдруг понял, что боюсь не смерти, как таковой. Я боюсь умереть в полном одиночестве. Не самый веселый расклад, знаешь ли.
Он старался говорить с долей иронии или даже юмора, но слезы все равно текли из его глаз ручьями. И Блейн не мог не чувствовать, как они, мерно опускаясь одна за другой на его футболку, образовывали мокрое пятно.
- Ты не один, - тихо прошептал Блейн. Курт вздохнул, но не ответил. Он поглаживал пальцами Блейна по груди, бессмысленно, не заостряя на этом внимания, просто чтобы успокоиться.
- Расскажешь? – попросил Блейн.
- Что?
- Про болезнь.
Курт на пару мгновений задумался. Был ли смысл скрывать? Не было, наверное.
- Только не подумай, что я какая-то там дешевая шлюха, - пробормотал он, морщась при собственных словах. – У меня было не так много партнеров. Вряд ли наберется даже десяток за все пять лет. Себастьян одно время каждую неделю их менял, но он здоров, а мне просто не повезло.
- Как ты понял, что болен?
- Не знаю. Просто неделю или две у меня было странное состояние. Я пошел к доктору. И тот, в качестве профилактики, отправил меня сдавать анализы. Ни он, ни я даже всерьез не рассматривали ВИЧ как причину моего плохого самочувствия. И мне, честно говоря, повезло, что вирус был выявлен на самой ранней стадии.
- Я даже не удивлен. У тебя всегда был пунктик по поводу собственного здоровья, - мягко произнес Блейн. Курт уложил свой подбородок ему на грудь и посмотрел на парня чуть исподлобья.
- Да кто бы говорил. Кто тут меня каждый день достает своим «Ты ни черта о себе не заботишься, бла-бла-блааа!».
- Эй, никогда таким тоном.
- Очень даже таким.
- Неправда!
Блейн сердито принялся щекотать Курта и тот, взвизгнув, укусил его в плечо. Оба рассмеялись и вернулись в прежнее положение, и уютная тишина снова накрыла их мягким одеялом. И Блейн, конечно, не мог не ляпнуть что-нибудь не то.
- А что насчет секса?
Курт, прыснув, громко захохотал. Блейн явно не ожидал такой реакции и с изумлением посмотрел на хохочущего Хаммела.
- Что?
- Ничего. Просто это, конечно, самое подходящее время для подобных вопросов, ага.
- Нет, ну а что? По-моему, вполне актуально, - насупился Блейн, выводя узоры на спине Курта.
- Посмотрим, - уклончиво ответил Курт.
- Что значит, посмотрим? Ты что, всерьез рассматриваешь перспективу оставить меня без секса?! Тебе не кажется, что это слишком жестоко?
- Блейн…
Их разговор, к счастью, прервал вопль мобильного телефона, донесшийся из соседней комнаты. Блейну не оставалось ничего, кроме как позволить Курту выпутаться из его объятий. Поцеловал Андерсона в краешек рта, Курт лениво поплелся на звонок. Мобильный валялся на полке, из-за чего книги дрожали и грозили свалиться на пол. Дисплей светился знакомой фразой «Принято 1 сообщение от Р.Берри».
Курт нахмурился, не понимая, с чего бы Рейчел просто не позвонить, и открыл входящее. Пока он, все больше мрачнея, вчитывался в строки, в дверях появился Блейн. Завидев выражение лица своего наконец, официального бойфренда, он с тревогой осведомился:
- Что случилось? Кто это?
- Рейчел прислала сообщение, - севшим голосом произнес Курт. – Они с Джесси решили в срочном порядке пожениться за день до премьеры. В следующую пятницу.
- За день? – неодобрительно хмыкнул Блейн. Курт, чуть побледнев, кивнул.
- Видимо, похороны не на меня одного произвели сильное впечатление.
- Что собираешься делать?
- Я должен что-то делать? – тихо спросил Курт. Вопрос Блейна эхом отдавался в голове. Он должен был что-то сделать с этим безумием. Должен.
- Попытаешься ее образумить? Тебе придется серьезно с ней поговорить. Скоропалительная свадьба – не самое лучшее решение.
Курт перевел взгляд с Блейна на дисплей мобильного. Но в голове было пусто.

@темы: NC-17, Klaine, Glee, Fix you, fanfiction

URL
   

Oh my Grilled Cheesus!

главная